ВКОНТАКТЕ Телеграм YouTube

«Вам не обидно, что я вас мамой не называю?»

Как решать проблему возвратов детей из приемных семей в интернаты рассказывают эксперты организации «Детские деревни SOS».

По данным благотворительной организации «Детские деревни SOS», количество отменённых решений о передаче ребёнка в семью каждый год возрастает: в 2021 году их было 5210, а в 2022 году – уже 5334. Из них более 3100 детей возвращены в интернаты по инициативе приёмных родителей. Это примерно 10% от количества детей, переданных за год в семьи.

Законодатели считают, что решением проблемы возвратов детей из приёмных семей в интернаты может стать более строгий отбор приемных родителей. Так в конце июня Госдума приняла в первом чтении законопроект о социально-психологическом обследовании потенциальных опекунов. Но разовое обследование вряд ли сможет решить проблему полностью.

«Ряд исследований показал, что приёмные родители в качестве основной причины отказа от опеки выделяют трудности в поведении ребёнка. Однако специалисты формулируют эту причину как неумение приёмных родителей справляться с трудным поведением детей, отсутствие знаний или неумение применять эффективные способы воздействия на ребёнка. Это говорит о том, что существует потребность в сопровождении (включая супервизии опекунов) и потребность в росте качества подготовки кандидатов в приёмные родители», — считает исполнительный директор «Детских деревень SOS», эксперт Комитета по вопросам семьи, женщин и детей Государственной Думы РФ Николай Слабжанин.

Опекунам нужна помощь и поддержка, а значит системной профилактикой возвратов детей может стать обязательное социально-психологическое и социально-педагогическое сопровождение семей, принявших на воспитание детей, оставшихся без попечения родителей. На данный момент такое сопровождение не является обязательным в большинстве регионов, но потребность в нём у замещающих семей есть. И пока эта потребность закрывается только частично – с помощью некоторых государственных организаций и НКО. 

Повторная травма

Саше (имя изменено — прим.) было всего 4 года, когда он и его братья остались сиротами: мама умерла, а папы в семье не было. Самого младшего ребёнка (ему не было и года) очень быстро усыновили, старшего брата Саши взяли под опеку, а сам Саша попал в интернат. 

Через год удача улыбнулась и ему – над Сашей оформили опеку, и он переехал из интерната к новым маме и папе. У мальчика появилась своя комната, свои игрушки и главное – безраздельное внимание любящих взрослых – что ещё можно пожелать? 

У семейной пары, взявшей Сашу под опеку, не было совместных родных детей. Саша оказался, можно сказать, цементом, предназначенным скрепить их отношения. Это стало понятно, когда у пары родился общий ребёнок. Саше как раз подошло время идти в первый класс, но про него как будто забыли – всё внимание родителей было теперь предназначено младенцу.

В младшей школе Саша учился кое-как, учительница старалась помочь, тянула, но в пятом классе мальчик оказался и без этой поддержки. Опекуны попытались отправить Сашу в кадетское училище, но мальчик не сдал экзамены и не прошёл медкомиссию.

Через какое-то время мальчик оказался в психиатрической больнице. Позже у Саши не было диагностировано никаких психических заболеваний, так что остаётся гадать, что тогда послужило основанием для такого решения. Возможно, у ребёнка был нервный срыв, ведь он явно чувствовал, что опекунам он больше не нужен. Опасения подтвердились – своего дома Саша больше так и не увидел. Прямо из больницы он переехал обратно в интернат. От него отказались.

Долгий путь к доверию

 «У меня в семье было тогда трое детей, и когда нам рассказали про Сашу, старший сын сказал – можно я с тобой поеду в интернат за ним? Съездили, поговорили, предложили съездить с нами в деревню, посмотреть, как мы живём. Помню его страх в глазах, чуть не плачет», — рассказывает Ирина Александровна (имя изменено — прим.).

Решили, что два месяца, пока не закончится учебный год, Саша будет приезжать каждые выходные, знакомиться, присматриваться. И как только наступил конец мая, Саша переехал в свой новый дом, в Детскую деревню SOS.

Сказать, что было просто, конечно, нельзя. Такие психологические травмы брошенности всегда оставляют свой след, и чтобы научиться снова доверять людям, требуется не только время, но и профессиональная помощь.

«Конечно, Саша ходил на беседы с психологом, долго ходил, — рассказывает Ирина Александровна. – И мы вместе ходили, наши проблемы в общении решали. Он даже сейчас иногда и меня учит более открытому разговору, говорит: давайте сразу решать диалогом, не держать обиду. И мы по горячим следам разбираем все конфликты и проблемы, которые у нас, как у всех людей, тоже случаются».

Ирину Александровну Саша зовёт по имени-отчеству. В семье опекунов мальчик прожил 5 лет и звал их мамой и папой, и теперь переключаться ему сложно.

«Однажды даже спросил: «Вам не обидно, что я мамой вас не называю?», а я ответила: «Самое главное не то, как ты обращаешься, а то, какие у нас отношения». Он обрадовался», — рассказывает женщина.

Ирина Александровна – SOS-мама. Это значит, что она находится с детьми всё время, занимается их воспитанием, образованием и, конечно, любит. Вместе с детьми она живёт в большом семейном доме в Детской деревне SOS. Как правило, если не происходит форс-мажора, SOS-мама не меняется, ребёнок растёт с ней со времени появления в семье и до почти выхода во взрослую жизнь, а у многих SOS-мам в Детских деревнях SOS даже уже есть внуки – кровные дети выпускников.

Эволюция подходов к опеке

Сейчас организация «Детские деревни SOS» стремится к другой модели работы в области опеки. О ней рассказывает Ирина Зинченко, руководитель направления альтернативной (семейной) опеки Детских деревень SOS.

«Сначала в Детских деревнях SOS были только SOS-мамы – женщины, для которых помогать детям, оставшимся без попечения родителей, — служение. Постепенно мы пришли к тому, что самое лучшее благо для детей в Детской деревне SOS – воспитание в полной приёмной семье, у которой есть свои кровные дети, социум считает их хорошими родителями, у них есть позитивный опыт приёмного родительства. Это совсем другая модель, которую мы постепенно стали реализовывать. Сейчас более 50% семей в наших деревнях – полные приёмные семьи, где есть и мама, и папа.

С одной стороны, институт приёмного родительства в нашей стране сформировался. С другой — необходимо понять, какой должна быть приёмная семья, чтобы ребенок получил максимум любви и развития, и описать компетенции приёмного родителя, создать его профиль, идеальный образ, к которому нужно стремиться. Как готовить приёмную семью к принятию ребёнка? Как развить нужные компетенции у родителей? И если это возможно, тогда помогать семьям их формировать. Не просто сопереживать, а быть экспертными в сфере формирования родительских компетенций у приёмных семей. Это все сейчас в приоритете нашей организации. 

Как происходит сегодня: есть федеральная база данных детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, будущие приёмные родители её смотрят, выбирают, как в магазине, потом идут и берут.

А должно быть ровно наоборот – это ребёнку нужно подбирать подходящую ему семью. Сначала потребности ребёнка, а дальше подбор родителей, которые смогут ответить на его потребности.

У опеки должна быть система оценки ресурса приёмных родителей, и, если она понимает, что родитель не справится, она должна отказать. А у нас так: доход есть, жильё есть – берите хоть самого тяжёлого ребенка с инвалидностью, за воспитание которого, кстати, больше платят. Сегодня у опеки нет законных оснований отказать в таком случае. Единственно условие – пройти школу приёмных родителей. Всё.

Приёмные родители в России должны понимать степень своей ответственности перед маленьким человеком, которого они собираются принять в семью, а мы должны их к этой ответственности подготовить. Поэтому сегодня мы уже не только организация для детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, которая сама занимается воспитанием, а организация, сопровождающая приёмные семьи.

Мы отзываемся на запрос, обучаем, даем психологическую и иную поддержку приёмным семьям. Я не говорю, что мы можем и должны осуществлять функции контроля. Я про то, что ребёнок – беззащитное существо, и он должен расти в любящей семье в атмосфере доверия, заботы, уважения и безопасности. А если, к примеру, у ребёнка энурез в 10 лет, и его приёмный родитель раздражается, это уже неправильно. Он не должен раздражаться, а заранее знать об этой ситуации, быть к ней готовым, понимать, что к этой ситуации привели психологические травмы и какое есть лечение».

Источник информации: Агентство социальной информации https://www.asi.org.ru/



127025, Москва, ул. Новый Арбат, дом 19, комната 1821

Телефон/факс: +7 (495) 697–40–60,+7 (495) 697–83–56

E-mail:info@souchastye.ru

Разработка сайтов Разработка сайтов WebTie.ru
© 2009 – 2024 Благотворительный центр
«Соучастие в судьбе» - правовая и социальная помощь детям-сиротам
Политика конфиденциальности
Яндекс.Метрика